Времена – июль: чем дальше на Север, тем лето понятней

На Ямале и правда настоящее лето. С конца июня северяне ходят налегке, а в особо знойные полдни вслух скучают по милым прохладным зимам.

На большой реке в это время ловить нечего, цветущая флора прекрасна, но бесплодна, а насекомые людоеды в дикой природе просто обожают именно вас.

И уж если в городе все равно не сидится – уезжайте, но не на юг, а еще дальше на Север. Там, в ландшафте предгорий, текут чистые реки,

а внутри этих рек плавают прекрасные, и оттого чертовски капризные рыбы.

Добираться до них нелегко, поймать и вернуться ваще на грани, - но тем ярче байки, выше честь и громче слава.

Мы хотели на реку Щучья, где не бывали еще ни разу. Причем не за щуками, а за большим хариусом,

который водится, по слухам, в соседних с ней водоемах.

Но не доехали в сомнениях верст тридцать, и остались у Лонготъегана,

странной горной реки, текущей в плоской тундре.

Знаменита она тем, что предсказать там погоду хотя бы на день не удавалось еще никому.

Из неглубокого ущелья, откуда вытекает Лонгот (так зовут его профи),

в любое время может вылететь что угодно – теплый ветерок, разгоняющий комаров, гроза или ледяной ураган, что сплющит и сдует в реку ваши жалкие палатки.

Нам повезло с ветром, но не повезло с водой. В июльской жаре река обмелела, и подняться высоко в горы на лодках нам бы не удалось. А по тундре, даже горной, особо не погуляешь.

К вечеру погода быстро испортилась, мокрые тучи опустились прямо на нас, и ночевать мы вернулись к машинам, оставленным у моста.

И все время, пока мы готовили ужин, над соседней поляной парила в тумане быстрая и бесшумная сова.

Она была так сосредоточена и упряма в своей охоте за мышами, что мы устыдились своих сомнений, твердо решив все же добраться до Щучьей.